"Симфония света"
Композиция Александра Покидченко
по стихам, прозе, письмам, эссе К. Бальмонта
по стихам, прозе, письмам, эссе К. Бальмонта
«Мне интересно, как Бальмонт слышит мир – всепроникающе, раздвигая границы акустического пространства. Это макромышление современного человека!» – говорит Александр Покидченко о своем проекте, который уже успел завоевать любовь зрителей на Международном фестивале «Московская осень».
Замысел спектакля возник в 1996 году – тогда полноправным сценическим партнером на премьере в Малом зале Московской консерватории выступил хор театра «Геликон-опера».
– В центре спектакля – личность Поэта, уходящего с годами от легковесности, от своего рода «поп-культуры», с которой он, как баловень поэтической моды, порой смыкался.
Замысел спектакля возник в 1996 году – тогда полноправным сценическим партнером на премьере в Малом зале Московской консерватории выступил хор театра «Геликон-опера».
– В центре спектакля – личность Поэта, уходящего с годами от легковесности, от своего рода «поп-культуры», с которой он, как баловень поэтической моды, порой смыкался.
Трагедия ухода Бальмонта – вне родины, без русла, в аритмии бесконечной тоски.
Никогда бы не подумал прежде, что приду к спектаклю по Бальмонту – тому вычурному и самовлюбленному поэту, чьи стихи знал по сборникам, где собрано "лучшее". Но неожиданно встретилась книга. Пронзительная и покоряюще талантливая. То был увидевший свет в Берлине в 1924 г.автобиографический роман "Под новым серпом". Вот там другой Бальмонт, поверьте, совсем другой.
"Я вернусь ко многому, что составляет меня настоящего, к тому, за что ты полюбила меня" – пишет он в 1914 г. жене. И ведь это случилось. Вечно бегущий, он остановился. И – открылся. Возобладав над собой.
Никогда бы не подумал прежде, что приду к спектаклю по Бальмонту – тому вычурному и самовлюбленному поэту, чьи стихи знал по сборникам, где собрано "лучшее". Но неожиданно встретилась книга. Пронзительная и покоряюще талантливая. То был увидевший свет в Берлине в 1924 г.автобиографический роман "Под новым серпом". Вот там другой Бальмонт, поверьте, совсем другой.
"Я вернусь ко многому, что составляет меня настоящего, к тому, за что ты полюбила меня" – пишет он в 1914 г. жене. И ведь это случилось. Вечно бегущий, он остановился. И – открылся. Возобладав над собой.
Трагедия ухода Бальмонта – вне родины, без русла, в аритмии бесконечной тоски.
Никогда бы не подумал прежде, что приду к спектаклю по Бальмонту – тому вычурному и самовлюбленному поэту, чьи стихи знал по сборникам, где собрано "лучшее". Но неожиданно встретилась книга. Пронзительная и покоряюще талантливая. То был увидевший свет в Берлине в 1924 г.автобиографический роман "Под новым серпом". Вот там другой Бальмонт, поверьте, совсем другой.
"Я вернусь ко многому, что составляет меня настоящего, к тому, за что ты полюбила меня" – пишет он в 1914 г. жене. И ведь это случилось. Вечно бегущий, он остановился. И – открылся. Возобладав над собой.
Никогда бы не подумал прежде, что приду к спектаклю по Бальмонту – тому вычурному и самовлюбленному поэту, чьи стихи знал по сборникам, где собрано "лучшее". Но неожиданно встретилась книга. Пронзительная и покоряюще талантливая. То был увидевший свет в Берлине в 1924 г.автобиографический роман "Под новым серпом". Вот там другой Бальмонт, поверьте, совсем другой.
"Я вернусь ко многому, что составляет меня настоящего, к тому, за что ты полюбила меня" – пишет он в 1914 г. жене. И ведь это случилось. Вечно бегущий, он остановился. И – открылся. Возобладав над собой.
Конечно, суетное, наносное так вдруг никуда из него не исчезло. Но – отступило, когда в 1920 г. Бальмонт вынужден был покинуть Россию, как оказалось, навсегда.
Невероятная тоска, отчужденность, боль прорывают плотину прежних красивых слов, и тогда уже в полный голос заговорила сама поэзия.
А дальше... Дальше, как метко подметил Салтыков-Щедрин "...физика торжествует; легкие тела поднимаются вверх; тела плотные и веские остаются в низменности". И, уходя от своего рода "поп-культуры", с которой Бальмонт, как баловень поэтической моды, порою компромиссно смыкался, он неминуемо вступает в иные, более сложные отношения со временем, с людьми – вне Родины, без русла, в аритмии непроходящей тоски.
Невероятная тоска, отчужденность, боль прорывают плотину прежних красивых слов, и тогда уже в полный голос заговорила сама поэзия.
А дальше... Дальше, как метко подметил Салтыков-Щедрин "...физика торжествует; легкие тела поднимаются вверх; тела плотные и веские остаются в низменности". И, уходя от своего рода "поп-культуры", с которой Бальмонт, как баловень поэтической моды, порою компромиссно смыкался, он неминуемо вступает в иные, более сложные отношения со временем, с людьми – вне Родины, без русла, в аритмии непроходящей тоски.
Как он слышит мир, потрясающий мастер Слова! Глобально. Всепроникающе. Раздвигая мыслимые границы акустического пространства. Я находил все новые тому подтверждения и этот спектакль жил и менялся вместе со мной, периодически требуя выхода.
Именно в таком состоянии, дрейфующем от многолюдной композиции к новому решению, предложенному позднее Николаем Глинским, спектакль увидел Святослав Бэлза и буквально окрылил меня своей поддержкой и планами. Наше взаимопонимание взошло на какой-то новый виток и...вскоре оборвалось. Его потеря невосполнима. Мне хочется внутренне посвятить показы спектакля памяти Святослава Игоревича.
Заслуженный артист России Александр Покидченко
Именно в таком состоянии, дрейфующем от многолюдной композиции к новому решению, предложенному позднее Николаем Глинским, спектакль увидел Святослав Бэлза и буквально окрылил меня своей поддержкой и планами. Наше взаимопонимание взошло на какой-то новый виток и...вскоре оборвалось. Его потеря невосполнима. Мне хочется внутренне посвятить показы спектакля памяти Святослава Игоревича.
Заслуженный артист России Александр Покидченко
Как он слышит мир, потрясающий мастер Слова! Глобально. Всепроникающе. Раздвигая мыслимые границы акустического пространства. Я находил все новые тому подтверждения и этот спектакль жил и менялся вместе со мной, периодически требуя выхода.
Именно в таком состоянии, дрейфующем от многолюдной композиции к новому решению, предложенному позднее Николаем Глинским, спектакль увидел Святослав Бэлза и буквально окрылил меня своей поддержкой и планами. Наше взаимопонимание взошло на какой-то новый виток и...вскоре оборвалось. Его потеря невосполнима. Мне хочется внутренне посвятить показы спектакля памяти Святослава Игоревича.
Заслуженный артист России Александр Покидченко
Именно в таком состоянии, дрейфующем от многолюдной композиции к новому решению, предложенному позднее Николаем Глинским, спектакль увидел Святослав Бэлза и буквально окрылил меня своей поддержкой и планами. Наше взаимопонимание взошло на какой-то новый виток и...вскоре оборвалось. Его потеря невосполнима. Мне хочется внутренне посвятить показы спектакля памяти Святослава Игоревича.
Заслуженный артист России Александр Покидченко
По вопросам организации концертов и выступлений
Концертный директор Яна Утургаури
+7 925 456 5550
mail: yanauturgauri@gmail.com
